00:36 

Yumi-Elena
Бабушка

Ей было 78 лет, когда с ней случился инсульт и в ее голове произошли необратимые изменения. И теперь она была словно ребенок в теле старушки.
И вот уже два года ее день начинался с того, что ей помогали умыться и повязать платок и провожали к столу, чтобы позавтракать. Сидя за общим столом, она, каждый раз заново, училась есть ложкой и застенчиво спрашивала разрешения взять кусочек с общего блюда, не сознавая, что она здесь хозяйка. Она радовалась сосиске, как ребенок и отказывалась пить молоко, думая, что сейчас время поста. Она гордо показывала пустую миску, когда доедала суп и выбирала цукаты из печенья, принимая их за остатки жизнедеятельности мышей. Иногда она капризничала, и дочери приходилось кормить ее, а она как галчонок открывала беззубый рот в ожидании очередной ложки с едой. И однажды дочь, опустив ложку, в порыве щемящей нежности поцеловала ее в переносицу, а она удивленно и счастливо рассмеялась и…заплакала.
Чаще всего дни ее проходили во снах. Но бывало, что она подолгу сидела на своей кровати и задумчиво глядела в окошко. О чем она, согнувшись и положив на колени корявые натруженные руки, думала тогда? Быть может, вспоминала свое босоногое деревенское детство и коньки, которые им, детям, на всех принес отец, и которые они, сопя, крепили к валенкам. Войну и телеги из соседнего села с выбивающимися из-под рогожи окоченелыми конечностями повешенных фашистами жителей; и «Катюшу» под окном их хаты во время кровавой битвы. А может быть, опять переживала свое замужество по воле родителей, и как в восемнадцать лет безропотной работницей пришла в дом мужа. Дни каторжного труда на колхозных полях и дома от зари до зари. Как было голодно после войны, и как без устали носила в подоле гильзы с огорода, чтобы можно было посадить картошку. Как стирала и штопала свое единственное платье и гимнастерку мужа, как пекла хлеб, который хвалила вся округа, и как ходила драться с разлучницей. Или ее думы были о восьмерых выношенных и рожденных в муках детях? И она вспоминала, как по ночам качала зыбку с новорожденным, как перебарывала их болезни и отрывала от себя последний скудный кусок – лишь бы были сыты. Как провожала по очереди в город, как играла свадьбы и ждала на лето внуков. И как осталась одна, оплакав почившего мужа. И потом была все та же тяжелая сельская работа, согнувшая ее чуть не до земли.
Она смотрела в окно или переводила взгляд на темный лик венчальной иконы, заботливо укрытой рушником, и в ее лице был покой. За восемьдесят лет жизни она, наконец, могла отдохнуть.

URL
   

Простые вещи

главная